Я говорю:

- А чего тогда завтра? У меня анализы всегда при себе.

Она говорит:

- Вот вам направление в роддом.

Ладно, думаю. Пусть хоть - в морг! Лишь бы ногу вылечить.

- Доктор, - говорю, - а ходить-то буду?

Она говорит:

- Будете. Но под себя.

И пишет мне еще направление на рентген: "Прошу снять больному голову. Так как нашим аппаратом голову не пробить".

- Клизму, - говорит, - кто вам обычно ставит?

Я говорю:

- Начальник обычно.

Она говорит:

- Иван Петрович?

Я говорю:

- Нет. Ивану Петровичу я сам клизму поставлю. Когда выпишусь. Через девять месяцев.

Рассказ мясника

Один мясник рассказывал:

- Подходит к моему прилавку старушка. Махонькая такая, сухонькая, как стул колченогий.

Ушки из-под платочка выбились. Глазки такие внимательные, как замочные скважины. Носик - как водопроводный краник: она в него губками упирается. И чтобы слова ее носик обогнули, она углом ротика говорит. Причем правильно говорит только три буквы: твердый знак, мягкий знак и восклицательный. Потому что у ней только три зуба: один коренной и два пристяжных. Пальтишко у ней - как шинель: руку в локте не согнуть. А шапка такая - ею только ботинки чистить.

Вот подает она мне деньги двумя прямыми ручонками, как в кукольном театре. Даже не деньги. А рубли. Теплые такие бумажки. Влажные.

И говорит мне: "Старик мой помер. Даже "до свидания" не сказал. Неожиданно так. Я думала, он от язвы помрет, а он от давления помер. Его бревном придавило.

А дети у меня хорошие, письма пишут. Спрашивают: нужны ли мне деньги? Я им отвечаю: "Нет, не нужны". Они тогда пишут: "Ну, вот и отлично! Высылай, мама, пенсию".

А на днях меня скоропостижно из больницы выписали как бесперспективную больную.

Так вот, - говорит, - хочу я перед смертью котлеток покушать. Взвесь, - говорит, - мне, сынок, мясца".