Ни слова не говоря Петруччо размахнулся и что есть силы ударил Сантиса ногой в ухо.

- Что с тобой, Петруччо? - виновато улыбаясь, спросил Сантис.

Не давая ему опомниться, Петруччо натянул на руку перчатку с металлическими пластинами и ударил Сантиса под колено.

- Мальчишка! - прошептал Сантис, выбираясь из витрины с дамскими принадлежностями.

Петруччо промолчал, но чувствовалось, что он обиделся на это оскорбление.

И действительно - он зашел в телефонную будку и позвонил знаменитому метателю ножей Луиджи Безрукому, который в это время был без работы и резал лук в пиццерии напротив.

- Ну, раз такой разговор, я ухожу, - сказал Сантис и пошел домой, поблескивая ножом в спине.

Петруччо выхватил из-за пазухи чугунную болванку и незаметно ударил Сантиса по голове.

- Сицилийская скотина! - процедил сквозь зубы Сантис, раздвигая заклинившиеся челюсти ножом, вытащенным из спины.

Он был ослаблен после гриппа и еле держался на своей деревяшке. Деревяшка была как новая, поскольку Сантис каждое утро подстругивал ее топориком.

Петруччо достал из-под плаща составные части автомата, собрал его, приставил дуло к груди Сантиса и прицелился. Целился он хорошо, потому что был одноглазым. Как и Сантис.

- Ну что, поговорим с глазу на глаз? - сказал он и выстрелил Сантису в грудь.

Но промахнулся. И пули пробили старику лоб.

Сквозь дырку во лбу старика Сантиса Петруччо увидел бегущих полицейских. Пора было сматывать.

Петруччо смотал бикфордов шнур, который он собирался подкопать под Сантиса, и просто швырнул в него бомбу.

Страшной силы взрыв разворотил здание, и все пятнадцать этажей вместе с жильцами рухнули на беднягу Сантиса.

- Убегаешь, трусливая гиена?! - крикнул своему товарищу Сантис и закурил.

А Петруччо сел в лимузин и, дав по Сантису прощальный залп из трехдюймовой базуки, на бешеной скорости помчался в Синг-Синг, свою любимую тюрьму, чтобы успеть к вечерней поверке.