-- Ось, -- говорил он на собрании колхоза "Красные сети", -- ворог народив Шишиберидзе зирвав рыбопоставку, а мы пидиймемо цю штуку на довжну высоту. Ловить, хлопци, велыку и маленьку. Для социализма все пиде!..

И с весны "хлопци" стали ловить "и велыку и маленьку"; улов был, надо сказать, замечательный. Но область, щедрая до посылок такого товара, как руководящие работники, -- соли и бочек не присылала. Тонны и тонны рыбы гнили на берегу, а Гупаленко спокойно говорил:

-- А вы возьмить гнылу рыбу, звоисте и напишить акта: "Из-за недостатка соли спортилась." Дайте мени акт, а тым часом ловить и выконуйте плян. Плян -- цэ головнэ!

К концу лета колхоз "Красные сети" выполнил улов на 164 процента, но в область не погрузил ни одного пискарика. Обком, прочитав победную реляцию Гупаленко, выразил ему благодарность, а через несколько дней Гупаленко арестовали. Судили его за порчу сотен тонн рыбы и расстреляли. Не помогла и папка с актами, объясняющими причину порчи продукции.

После Гупаленко в Орешники приехал новый секретарь райкома Умрыхин. Он был из ивановских ткачей, отличался слабостью здоровья и излишней нервозностью. Узнав на месте о печальной судьбе своих предшественников, он утопился, привязав к шее, вместо камня, третий том "Капитала", и сделал это необдуманно и зря, так-как его секретарское тело было последним крупным уловом в сетях орешниковских рыбаков: рыба в реке исчезла совершенно.

После неудачника Умрыхина в Орешниковский район прибыл секретарь райкома Шмаерзон, а вместе с ним прибыл целый обоз, груженый бочками и солью.

-- Ну, так как с рыбой? -- спросил Шмаерзон, прищурив левый глаз и подвывая на последнем слоге слова "рыба".

Когда Шмаерзон узнал, что рыбы совсем нет, то воскликнул:

-- Уй! А мне говорили, что у вас сами щуки в руку лезут!

Затем он долго звонил в область, крича в трубку телефона:

-- Так издесь рыбы нет, а одни слезы плавают!