- Как Вы себя чувствуете? – спросил учтивый старик, незаметно быстро отстегивая большие часы с голубым циферблатом с руки терминатора.

Т1000(б) хотел ответить, что он чувствует себя, словно его трахнул слон, однако природная неучтивость, заложенная в нем компьютерными чипами, заставила его сказать другое.

- Как я себя чувствую? Да ты выглядишь так, как я себя чувствую, старый хрыч, чтоб тебя! – выругался он.

- Ах ты срань! Ублюдок, мать твою! Да я даже с Аль Капоне часы как-то снял! Да я тебя, толстая мудила в порошок сотру! – с этими словами он плеснул в лицо терминатору склянку с серной кислотой. Все происходило настолько быстро, что Т1000(б) даже увернуться не успел. Кислота немедленно начала разъедать оптическую систему киборга, состоявшую, во-первых, из настоящих человеческих глаз, а во-вторых, из миникамер с прибором ночного видения. Кислота разъела большую часть лица, сожрала глазные яблоки, обнажив красные окуляры камер, на которые кислота лишь чуть-чуть подействовала. В результате, в правом окуляре возникло бельмо в виде тощей фигурки старика с баночкой серной кислоты, а в левом, затрудняя обзор, появились мелкие пятнышки брызг, сложившихся в некое подобие слова «fuck», хотя иногда, если читать по диагонали, можно было прочитать «asshole».

Любой, кто взглянул бы на Т1000(б) в это минуту, неминуемо наложил бы в штаны. Старикан затрясся, заметив, вдруг, следы от выстрелов на груди толстяка; глаза злобно щурились, пытаясь разглядеть, где же этот гребаный старик. Словно вспомнив о чем-то, терминатор вытащил из-за пояса бритву и, явно страдая косоглазием, несколько раз взмахнул ею перед собой. Результатом явилось падение фонарного столба, срезанного одним взмахом, на голову терминатора.

- У, бля! – завыл Т1000(б), пытаясь выпрямить скривившуюся после удара столба шею. Еще пара взмахов бритвы и старик, стоявший от страха ни жив, ни сух от страха, почувствовал, что бритва срезала пуговицу вместе с ремнем на брюках. Штаны упали, как раб падает ниц перед своим господином. Заверещав от ужаса, старик пришел в себя и, бросился прочь в одних трусах, древних, как и он сам.