Тэффи

Тонкая психология

Из репертуара Петербургского Литейного Театра

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

К о м м и в о я ж е р.

Д а м а.

С т у д е н т.

К а д е т.

К о м м и - говорит с польским акцентом, франт, большие усы. Делает глазки, поворачивается в профиль, выступает петухом.

С т у д е н т - лохматый, молодой, говорит по южному на "о" с придыханием "ха". Смущенно осклабляется. Застенчив, но весел.

К а д е т - круглощекий, розовый, сидит выпучив глаза в одну точку.

Д а м а - разряженная, но простоватая. Томно закатывает глазки.

Железнодорожная платформа, слева стена станции, из-за которой доносятся звонки, грохот проходящих поездов, выкрики носильщиков. Вдоль платформы скамейки для публики, которая то приходит, то уходит, с корзинами и чемоданами. Одна из скамеек двойная, углом.

Со стороны станции выходят коммивояжер со студентом. У комми в руках щегольский сак. У студента сверточек, из которого торчит подушка.

К о м м и (продолжая разговор). И, представьте себе, я сам иногда удивляюсь. Достаточно мне так немножко в профиле прищурить глаза, вот так покрутить ус - и она уже преспокойно погибла.

С т у д е н т (осклабляясь). Гы-ы...

К о м м и. Ей-богу. Вот, заметили на вокзале барышню в розовой шляпке. Ну, так верьте слову - она меня уже не забудет. А что я сделал? Только прошел мимо.

(Со стороны станции выходит кадет с большими чемоданом и корзинкой. Садится на угловую скамейку, вынимает из кармана яблоко, вытирает обшлагом, ест).

С т у д е н т (искренно). Нет, я так не умею.

К о м м и (презрительно усмехается). А, вы думаете, я этому рад? Ей Богу, я даже не рад! Я столько страдал через любовь. В Конотопе били меня башмаком, в Саратове самоварной трубой, в Лодзи, верите ли, суповой ложкой, в Минске меня били... (Мимо проходит барышня. Комми приостанавливается и делает глазки). Ну, эта уже. Эта меня не забудет.