Новый пассажир стоял, как парализованный, не в силах пошевельнуться.

- Чего стоишь, как истукан? А ну, поворачивайся спиной! И живо! Алекс подошел вплотную к паcсажиру в спортивном костюме. Он едва доставал ему до плеча.

- Вы что, в своем уме?! - взвизгнул физкультурник. Лезвие заржавленного тесака шевелилось возле самого его брюха.

- Когда это я был в своем уме? - ухмыльнулся Алекс и принялся за дело.

На визг, крики и стоны, которые доносились из купе номер четыре, прибежал проводник. Он испуганно просунул голову в двери, и его изумленную физиономию перекривило гримасой ужаса. Ибо в купе творились кошмарные, неправдоподобные вещи. Габриэль Алекс сидел верхом на пассажире в спортивных брюках; верхняя часть костюма была изрезана, окровавлена и отброшена за ненадобностью. А сам Габриэль хладнокровно пилил своим тупым тесаком туловище нового пассажира. При этом туловище категорически возражало против такого с собой обращения, извивалось и дергалось.

Пассажир в клетчатом пиджаке равнодушно взирал на кровавую оргию и с удовольствием затягивался "Синей птицей". Заметив проводника, он неохотно обронил: "Нет, чаю больше не надо!" и снова принялся за свою сигарету. Проводник в ужасе захлопнул дверь и как полоумный бросился по коридору прочь от ужасного купе.

Через полчаса, немного прийдя в себя, он решил, что все это было плодом его воображения и что такое вообще невозможно в цивилизованной стране в конце двадцатого века. Подбадривая себя этими соображениями, он снова двинулся к купе номер четыре. "Это мне просто показалось, успокаивал он себя. - Проклятые нервы!.." Когда он подошел к злополучной двери, из-под нее прямо ему на ботинки вытекла тонкая струйка крови. Не в силах больше бороться с неизвестностью, он рывком распахнул двери.

То, что проводник увидел в купе, не могло присниться в самом чудовищном кошмаре. На него повеяло запахом бойни. Он закачался.

Габриэль Алекс весело вытер окровавленную руку об одеяло и предложил проводнику: