Но, как ни крути, а каждая книга - выдающаяся ли, заурядная - все равно - "вещь в себе", и, сколько ее не перечитывай, - сюжет не сдвинется ни на йоту от установленного в ней конца, персонажи, попавшие в данный переплет, палец о палец не ударят для свершения хоть самой малости сверх ими уже свершенного. Они лишь будут вечно, по кругу, повторять одно и то же. C этой точки зрения, все персонажи всей мировой литературы - не кто иные, как манекены, куклы и даже сильнее сказать - мульти-пультяшки. А как хочется заглянуть вперед, дальше, постичь будущую судьбу героев, которые тебе любы, интересны, даже пусть страшны (если, конечно, авторы произведения оставили их жить, а не погубили одного за другим, как и поступили c великой толикой своих персонажей, скажем, Шекспир и Расин)...

И в полку писателей находятся такие, кто, подспудно уловив чаяния читателей, оживляют персонажей мульти-пультяшек. Такими сочинителями движет, думается, не только жажда "вернякового дивиденда" и честолюбие. Несомненно, им безумно интересно конструировать продолжение жизни известных на весь свет литературных героев. При этом, конечно, внимания и чести со стороны "продолжателей великого дела" удостаиваются книги лишь самые читаемые, популярные, - "вечные". Так, некий граф Амори написал за Боккаччо вторую серию "Декамерона", Иммерман, Бюргер и наш Влодавец продолжили описание похождений барона Мюнхаузена Распэ, Хозарский - Тартарена из Тараскона Додэ, Честертон Дон-Кихота Сервантеса; заставил вновь заржать ершовского Конька-Горбунка Потапов. Лавры Даниэля ощипали в семи местах Ружемон, Гофман, наш Голуб и еще четверо писателей-эпигонов рвали очерченный мэтром круг приключений Робинзона Крузо. Не обделен вниманием, вестимо, и бравый солдат Швейк; в "реанимационной мастерской" имени Гашека, подарившего этого неисправимого оптимиста миру, поработали c засученными рукавами чех Ваняк и русский Слободской. И это - еще далеко не все известные нам прецеденты пролонгации "вечных книг".