Окончив бой, напьемся из ручья,

Его водою смоем капли крови,

И радостная песня соловья

Нам утешеньем будь за слезы вдовьи.

Покуда наши травы высоки,

Покуда наши души не на воле,

Звени, коса, на поле у реки,

Звени, коса, пока роса на поле!

Уже довольно поздно ночью Гил, которому не спалось, вышел подышать свежим воздухом. На крыльце он заметил фигуру, притаившуюся у стены.

- Тьфу, напугал! - полушепотом воскликнула Инка.

- А ты чего здесь делаешь?

- Наблюдаю. Эта Рионах просекла, что мы главное скрыли. А она друид, чует мое сердце. Так она сейчас пошла вон туда, - и Инка указала на проход между стеной и длинным домом.

- Пойти, что ли, посмотреть? - задумчиво сказал Гил.

- А давай!

Там оказалось что-то вроде святилища. Двери были открыты, и на утоптанную землю ложился отблеск огня. Против света силуэт Рионах казался вырезанным из ночной тени. Она стояла лицом к огню и что-то держала в руках. Инке показалось, что в святилище есть еще кто-то, но она ничего толком не разглядела. Рионах тихо запела:

В чреве серого дня заворочался гром

Слишком пошлый реквием после боя.

Что ты делаешь здесь с одиноким мечом?

Ты исполнил свой долг - уходи же, воин.

Здесь ни жизни, ни смерти, ни мира, ни битв.

Ни великих врагов, ни великих героев.

Здесь никто не услышит твоих молитв

Боги бросили нас. Уходи же, воин.

Лай бешеных псов, вой черных волков,

Слаще смеха гиен и шакальего воя.

Ты чужой на пиру довольных скотов,

Что остались в живых - уходи же, воин.

Стала грязью кровь, стала гнилью вода,

А глазницы душ забиты золою.

Но пока в небесах хоть одна есть звезда,

Этот мир еще жив. Уходи же, воин.

Знаю, трудно бросать тех, с кем был ты в боях.