Лень, глупость, хвастовство, эгоизм, ложь, злость, присущие отдельным людям, также предмет этих жанров: «Без молока – не мекай», «Быку-лежебоке – корма нет», «Гибель коня – пир собаке», «Глупый гость хозяина угощает», «Глупый поймет, когда устанет», «Гневаешься – придержи язык», «До начала дела лентяй – краснобай», «Каждая лиса свой хвост хвалит».

Весёлым юмором дышат такие пословицы: «В доме, где детишки – бывают и воришки», «Ворона ласково называет своих детенышей беленькими, а ёж – мягонькими», «Гость в первый день – золото, во второй – серебро, в третий – медь, в четвёртый – наглец», «Для бедняка и плов еда» и т. п.

Примерно в XVI–XVIII вв. широкое распространение среди туркмен получили любовно-романтические сказания, или сборники песен, объединённых общим сюжетом, в котором переплетены самым тесным образом элементы фантастики, метко схваченные наблюдения над реальной действительностью, а также лирико-психологические мотивы и назидания. Этот жанр, получивший название дестана, также не мыслится без сатиры и юмора.

В народных дестанах «Шасенем и Гариб», «Саят и Хемра», «Хурлукга и Хемра», наряду с причудливой романтикой и трогательной лирикой, присутствуют сцены, изобличающие продажность и моральную неустойчивость мулл, ишанов, пиров, казиев и других представителей ислама; тиранию, вероломство и прочие злодеяния феодально-родовой эксплуататорской верхушки – шахов, ханов, визирей. Характерны в этом отношении образы кази, царевичей-престолонаследников и шаха в дестане «Хурлукга и Хемра». Шах Хисроу показан выжившим из ума, его старшие сыновья Хуршид и Зивер – последними злодеями, каких не видел свет, а мусульманский судья – кази – низким взяточником и гадким сластолюбцем.

Вот эпизод из дестана, едко высмеивающий проделки кази, толкователя и блюстителя шариата.