Просмотрев бумаги, Ли приподнялась на локте и вни-мательно посмотрела на Гарри, Посол-сержант безмятежно сопел, рассматривая потолок. - Ты что? - спросил он, почувствовав взгляд девушки. - Здесь есть красивая грамота о тебе. Ее подписал сам президент! Я тебя обожаю! И каждый месяц ты теперь будешь получать по пять тысяч!.. - Что! - Гарри уселся, скинув одеяло.- Ты что - обалдела? Пять тысяч! - И еще три на представительство! На банкеты, приемы, ужины! - Они с ума сошли! - заволновался посол.- Я же не идиот, чтоб швырять такие деньги на выпивку!.. - Гарри, в таких делах нельзя быть мелочным,- рассердилась Ли.- Это тебе не торговля мылом. Это политика! Ты знаешь, что такое политика? - Никто не знает, что такое политика... - Возможно! Но все-таки политика - это тебе не мыло! - Я торговал оптом, а не в розницу! - Не имеет значения! Вот слушай, тут написано, что ты должен делать: "...Высоко нести достоинство самой могущественной державы мира, представлять идеалы свободы и демократии, являться образцом гражданина..." - За пять тысяч можно быть образцом,- согласился Гарри.- Но все-таки что они от меня хотят? Ли принялась шелестеть бумагами. Через некоторое время она сказала: - Прежде всего, они требуют, чтобы нам вернули "Аиду". Эта штука является основной государственной тайной. Она - база нашего могущества... - Какого же черта они швыряют где попало эту базу! - Гарри по-турецки уселся на кровати и уставился на Ли. - Ты несправедлив! - возразила ближайшая советница посла.- Мы всегда в жизни теряем не там, где хотим! Если бы мы теряли, где хотели, то всегда бы находили! Я, помню, раз потеряла сумочку. Ни у кого такой не было. Черная, из кожи, под настоящего крокодила. А ручка пле-теная... Неделю ревела... - Сравнила - "Аиду" с сумочкой! - Кому что! Все эти бомбы, по мне, не стоят тюбика губной помады! От помады толк есть, а от них какой прок?.. Пулькин не знал, какой прок от водородных бомб, и поэтому промолчал.