-- Погодь, - задумчиво сказал начдив. Агент - это одно, а вот какая зараза эту дрянь наштамповала...

Зараза-изготовитель вышеуказанной дряни предпочла в дальнейшие переговоры не вступать и ретироваться на кухню.

Там, к удивлению Дмитрия Андреевича, не было никого. Гулко стукалась от ветра неплотно закрытая форточка, а вообще внутри было тихо и ничего не видно.

Фурманов удивленно сел на завалинку, куда предусмотрительномстительный Петька заколотил свежий трехдюймовый гвоздь. Острием вверх, конечно.

Вопль политрука потряс округу. Из канавы выскочили испуганные домашние гуси и с перепугу пролетели аж тридцать метров.

А Петька, уяснивший для себя, что длительные однообразные уговоры даже несколько возбуждают дам, проводил время с Анной Семеновной на вышеописанном сеновале.

Вскоре, а точнее, к вечеру, дверь сеновала распахнулась, и оттуда вышел Петька, очень довольный.

-- Ну ? - спросил голос с небес.

Петька испуганно поднял голову. На дереве сидел начдив, поигрывая биноклем.

-- Чего ?

-- Как она на сене ? - спросил Василий Иванович. Он хотел спросить "как она в постели", но подумал, что Петька может неправильно понять.

-- Во ! - сказал Петька, показывая большой палец.

-- Ишь ты, как человеку счастье подвалило, ехидно сказал Чапаев.

Внизу, под деревом, политрук гневно кусал локоть.

"Ну почему же, - страдал он, - почему он может, а я не могу ?"

-- Тут видны две исторические причины, сказал Василий иванович, свешиваясь с дерева.

Ни одну из них он назвать не успел, так как сук, на котором он сидел, не выдержал его тяжести.

На следующий день утром Чапаева разбудил равнодушный и заспанный дед Митрич.

-- Кореш Шпандент приехали, - сказал он, показывая пальцем на улицу.