-- Дивизию, - лениво поправил Чапаев, изучая нижнюю часть спины корреспондента рукой.

-- Не слабо, - сказал Петька.

-- Чего пришел ? - спросил начдив сурово. Не видишь, мы заняты с товарищем корреспондентом.

"Анка лучше", - подумал Петька, и обнаружил, что забыл, зачем пришел.

-- Ну иди. - сказал начдив. - Когда вспомнишь, заходи, поговорим о жизни.

Весть о том, что в избушке начдива сидит офигенная голая баба, разнеслась по дивизии в мгновение ока. Первым прибежал Фурманов. Он посмотрел в окно, щелкнул языком и обиженно сказал:

-- Ну почему он, ну почему ?

Следующий порыв страсти Василию Ивановичу пришлось провести под одобрительные возгласы дивизии, собравшейся перед штабом.

Дивизии корреспондент тоже понравился.

Только Петька и Фурманов не нашли в ней ничего хорошего. Они отчего-то быстро забыли все обиды, нанесенные друг другу, и мирно сидели под деревом, глядя в небо.

-- Скажи мне, Дмитрий Андреич, есть на Луне люди - ай нету ? - спросил внезапно Петька.

-- Не знаю, - лениво ответил Фурманов, немного поразмыслив. - Насчет людев не знаю, а вот коммунисты, пожалуй, точно есть...

-- Ну да...

-- Точно тебе говорю... Спроси и Василия Иваныча. Он позавчерась после ужина там красное знамя видел...

-- А чего он пил ?

Глава четвертая

Лето восемнадцатого года выдалось неудачное. Сразу же после опубликования в газете "Гудок" некролога товарища Чапаева начались дожди.

В дивизии стали поговаривать о иностранной интервенции, о немцах и французах, которые, якобы, где-то там высаживаются.

Ободренные такими заявлениями белые в одну ночь собрались и дружно отступили аж на двести сорок километров. Василий Иванович приписывал данное событие своему чуткому руководству и своей великой пролетарской и полководческой мудрости.

В честь данного события было поставлено ведро водки, а когда оное кончилось, было назначено наступление.