"Мать вашу... Дня вам мало", - подумал Петька, забираясь обратно на крышу и поправляя выползшую из штанов рубаху.

По улице, щелкая шпорами, прошел Фурманов, волоча за собой ржавую шашку. Из дома с разъезжающейся соломенной крышей, размахивая в виде утренней гимнастики руками, вышел начдив и заорал некую песню сомнительного нереволюционного содержания. Фурманов сначала попятился, а затем расправил молодецкие плечи и подошел ближе.

-- Здоров, начдив ! - сказал он, вытирая шашку об сапог.

-- Во-во, - сказал начдив, кончая размахивать руками и доставая из сапога недокуренный бычок. - Здоров, Дмитрий Андреич. Никак, пришел просвертительную деятельность проводить ?

-- Ну да, - сказал Фурманов лениво. - Именно просвертительную.

-- Ну, давай, - сказал начдив, раскуривая намокший бычок.

Фурманов откашлялся и сказал:

-- Во всех краях света коммунисты, Василь Иваныч, борются с мировой буржуазией...

-- Борются, - согласился Чапаев.

-- Ну вот. Наша, пролетарская, задача состоит в том, чтобы ухлопать как можно более буржуев и ихних способников. Во.

-- Ухлопать, - согласился начдив миролюбиво.

-- А вот когда мы их, родимых, всех перехлопаем, вот тады и будет светлое такое будущее. А ?

-- Светлое, - сказал начдив, гася развонявшийся не на шутку бычок. - Ну вот чего, Дмитрий Андреич, - сказал он, слегка прищурившись. Мы с Петькой тебя порешить надумали...

-- Чего ? - удивился политрук.

-- Чего-чего... вывести, понимаешь, в поле... и того...

-- Что ж такого плохого я тебе сделал,

Василь Иваныч ? - удивился Фурманов.

-- Уж больно ты заумные речи нашим бабам треплешь, подлюка... Так ведь и заикой баба стать может...