Приехал как-то из Москвы плотный выхоленный господин, печатавшийся там в каких-то сборниках, на которые давал деньги. Был он, между прочим, присяжным поверенным. И весь вечер Сологуб называл его именно присяжным поверенным.

- Ну, а теперь московский присяжный поверенный прочтет нам свои стихи.

Или:

- Вот какие стихи пишут московские присяжные поверенные.

Выходило как-то очень обидно, и всем было неловко, что хозяин дома так измывается над гостем.

Зато когда привел к нему кто-то испуганного, от подобострастия заикающегося юношу, Сологуб весь вечер называл его без всякой усмешки "молодой поэт" и очень внимательно слушал его стихи, которые тот бормотал, сбиваясь и шепелявя.

* * *

Маленькие литературные сборища у Сологуба обыкновенно протекали так: все садились в кружок. Сологуб обращался к кому-нибудь и говорил:

- Ну, вот начнете вы.

Ответ всегда был смущенный:

- Почему же именно я? У меня нет ничего нового.

- Поищите в кармане. Найдется.

Испытуемый вынимает записную книжку, долго перелистывает.

- Да у меня правда ничего нового нет.

- Читайте старые.

- Старые не интересно.

- Все равно.

Испытуемый снова перелистывает книжку.

- Ну вот одно новое. Только оно, пожалуй, слишком длинно.

- Все равно.

Начинается чтение. Кончается при гробовом молчании, потому что выражать какое-нибудь мнение или одобрение было не принято.

- Следующее, - говорит Сологуб и закрывает глаза.

- Да, собственно говоря... - мечется испытуемый. - Впрочем, вот еще одно. Только оно, пожалуй, слишком коротенькое.

- Все равно.

Читает. Молчание.

- Третье стихотворение.

Испытуемый уже не защищается. Видно, как спешит скорее покончить. Читает. Молчание.