[А затем мистер Белка-летяга прыгает из окна и тащит её едва живую по живописным окрестностям Тихоокеанского северо-запада. Или, может, мне так показалось, потому что я боюсь высоты.]

[O, я уже не говорю о том, что наверху у Калленов время остановилось: там продолжаются восьмидесятые, и там Эдвард исполняет музыку, сочиненную им специально для Беллы.]

Люди, не являющиеся ни Беллой, ни Эдвардом, заняты делом

[Чарли с другими полицейскими и сворой собак носится по лесу, находит следы и понимает, что где-то здесь рядом – персонаж, очень важный для сюжета. Боже!]

Комната Беллы

[Мамочка Беллы берёт двух минутный тайм-аут от беготни, словно влюбленный щенок, за собственном мужем, и звонит Белле пожелать спокойной ночи. А заодно спросить, нравится ли дочери дождливый, противный Форкс. «Неужто нравится? Уму непостижимо! Наверняка, дело не обошлось без парней?! Расскажи всё. Они симпатичные или умные, или бессмертные?» Но тут... НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ ЭДВАРД НЕПРЕСКАЗУЕМ... и «ПОКА, МАМ, МНЕ ПОРА».]

БЕЛЛА: Хммм... как ты вошел?

ЭДВАРД: Через окно. Я часто так делаю. Я смазал петли маслом, чтобы не скрипели. Два месяца простоял в углу комнаты, наблюдая за тем, как ты спишь по ночам. Тебе здесь нужно поставить кресло-качалку, мне надоело просто стоять.

БЕЛЛА: ...

ЭДВАРД: Ну, могу я тебя уже поцеловать или как?

[Ну и вот, значит, Эдвард ей: "Не двигайся, нет, серьезно, я же сказал: НЕ ДВИГАЙСЯ". После пятнадцатиминутного потирания носами Белла запрыгивает на него, и становится ясно, что обычно она спит в футболке и трусах. Эдвард ТЕРЯЕТ КОНТРОЛЬ – Боже! – и бросается на стену:]