- В случае чего пойдете по статье 47-й! - сказал я.

- А вы по 52-й, пункт "б", - сказал он.

Мы злобно посмотрели друг другу в глаза.

- Слушайте, - неожиданно сказал я. - Ну как же вам не стыдно?

- А вам?

- Мне стыдно за нас обоих! - сказал я.

- И мне! - сказал он и опустил глаза. - Забирайте свои документы...

- А вы свои...

- Портфель захватите...

- Спасибо, - сказал я. - И забудем ваш номер: МТТ-40-20.

- Забудем, - сказал он.

Мы ласково похлопали друг друга по плечу.

- Как я мог о вас плохо подумать? - удивился я, - У вас такое симпатичное лицо. Глаза серые. На щеке родинка.

- Вы тоже красивый, - сказал он. - Глаза большие. Уши чистые. За зубами следите...

- Я мигом вернусь, - сказал я.

- Пожалуйста, - сказал он. - Я без вас буду скучать...

Мы нежно улыбнулись друг другу, и я вышел из машины.

Уже подходя к проходной, я обнаружил, что у меня нет пропуска.

- Вот негодяй! - подумал я. - Значит, на всякий случай оставил мой пропуск себе... Ну ничего!.. Не удерет... На всякий случай я проколол ему задние шины...

Убийца

Кирюша Лапенков, высокий худой юноша лет двадцати пяти, сидел в диетической столовой и обедал. Настроение у Кирюши было скверное. Мрачное было настроение.

Да и с чего, спрашивается, быть хорошему настроению у человека, болеющего гастритом, сидящего в душной столовой и поедающего обед за пятьдесят три копейки в составе: суп овощной протертый, тефтели паровые с картофельным пюре, кисель молочный?

Какие мысли должна рождать в мозгу такая пища?

Грустные мысли. Протертые мысли. Паровые. Желеобразные. Бессолевые.

Но нет! Организм Лапенкова протестовал. И в тот момент, когда его желудок равнодушно принимал всю эту преснятину, мозг Кирюши вел активную, буйную деятельность. Мозг кипел. Он рождал острые, соленые мысли, мысли, пересыпанные перцем и аджикой, мысли шипящие и дымящиеся, как шашлык на шампуре.