А вскоре и диктор по телевидению объявил, что "к новому движению подключились и остальные города страны, потому что наши трудящиеся все можут!" Поскольку по телевидению дикторы всегда говорят правильно, ученые-филологи тут же назесли новые формы слова в словарь современного литературного языка. С тех пор новый директор несколько раз вызывал меня к себе. И нас отдел всегда в таких случаях выступал зачинщиком все новых и новых движений. Не раз включались мы в движения, начатые на других предприятиях. Однажды жена вернулась домой, тяжело опустилась в кресло и, грустно вздохнув, сказала: - Устала я, Петь. И больше так не можу и не хочу! - Чего не можешь и чего не хотишь! - переспросил я. - Завтра кросс, - ответила она. - Всем отделом бегим! - Бегите бегмя? - переспросил я. - В том-то и дело, что бегмя бегим! - посетовала она. В это время из магазина пришла дочь и сказала: - Я достала творог. Куда покласть? Тама или тута? - Поклади здеся, - ответила жена. - Поклала, - сказала дочь. - Как много тебе продавщица творогу положила?! - удивился я. - Не положила, - как филолог поправила меня жена, - а наложила. Неожиданно у меня появилось ощущение того, что мы все неправильно говорим. Но... Я заглянул в новенький, купленный недавно литературный словарь и обнаружил, что говорим мы, согласно новому словарю, совершенно верно. "Ну надо же?! Что хочу, то и делаю!" - подумал я неизвестно про кого, махнул на все рукой и включил телевизод. Мне ответила молодая самодеятельная певица. Она пела известную песню Аллы Пугачевой на новый лад: "Все можут короли!"