-- Ладно. Верю. Забирайте кирпич!

-- Почему забирайте? -- взвыл бедный Голицин. -- Выходит, воровать можно, а возвращать нельзя?

-- Кирпич твой огнеупорный! На стройке такого нету. Увидят, спросят: "а где остальные?" Начнут проверять, представляешь, сколько народу посадят?! Увозите или открываю огонь!

Чертыхаясь, покидали ненавистный кирпич обратно в багажник. Когда отъехали,

Коньков заявил:

-- Петр, знаешь сам, руку, ногу отдам за тебя, но тащить кирпич назад на шестой этаж не согласен! Свалим на пустыре к чертовой матери и по домам!

Тут из-за поворота вылетела машина с мигалкой.

-- Милиция! -- Коньков инстинктивно нажал на педаль, "Жигули" скакнули вперед.

Милиция следом. Коньков, как угорелый, нырял в переулки, петлял, но милиция дышала в затылок, пугая спящих воплем сирены. На улице Бармалеева преследователи ловким маневром перегородили дорогу. Вооруженные милиционеры окружили машину:

"Выходи по одному! Руки вверх"!

Пришлось подчиниться.

-- Почему дали деру? -- лукаво спросил лейтенант.

-- Потому что догоняли! -- буркнул Коньков, опустив руки.

-- Руки вверх! Мы догоняли, оттого что вы убегали!

-- Не догоняли бы, никто не убегал бы! -- сказал Голицин.

-- Не будем грубить во избежание! -- предупредил лейтенант. -- Наш долг догонять убегающих!

-- А наш долг убегать от догоняющих! -- огрызнулся Коньков.

-- Хватит валять дурака! Что в багажнике?

-- Кирпич!

-- Что ж это за кирпич, с которым так драпают?! Покажите!

Коньков отпер багажник. Милиционеры рассмеялись с чувством выполненного долга:

"Отлично! Воруем?!"

-- Это личный кирпич! -- заорал вдруг Коньков. -- Хотели сдать государству, но черта с два!

-- "Сдать государству!" -- у лейтенанта от хохота отлетела пуговица на шинели.

-- Вываливайте тут, государство само подберет! Лишь бы вам не досталось!