А р д а н о в. Очень остроумно. (Зевает) Какая тоска. Хоть в клуб пойти, что ли.

А р д а н о в а. Все к этому очевидно и ведется.

А р д а н о в. Что такое ведется? Вечно ты вздор говоришь.

А р д а н о в а. Это у тебя верно такая примета - перед тем, как в клуб идти, нужно сначала со мной поссориться.

А р д а н о в. Ах, перестань, пожалуйста. С тобой ни о чем говорить нельзя. Вечные придирки.

А р д а н о в а. Коля. Что с тобой? Когда я к тебе придиралась?

А р д а н о в. (Хватаясь за голову) Вечные сцены. Вечные сцены. Вечные сцены. Господи. Когда же это наконец кончится.

А р д а н о в а. Ничего не понимаю.

А р д а н о в. Ты никогда ничего не понимаешь.

А р д а н о в а. Я понимаю только одно. Только одно. Я понимаю, что ты меня не любишь, если тебе доставляет удовольствие изо дня в день сердиться на меня без всякой причины, без всякого смысла. Ведь это так тяжело и скучно.

А р д а н о в. Я не виноват, что я нервный человек, а ты меня все время на зло раздражаешь.

А р д а н о в а. Зачем ты так говоришь, ведь ты же знаешь, что это неправда. Ты делаешь все, чтобы я себя почувствовала лишней в твоем доме. Ты или уходишь на всю ночь, или злишься на меня. Что же мне делать?

А р д а н о в. Во всяком случае не делать сцен. (Круто поворачивается и уходит из комнаты.)

(Входит Серафима).

С е р а ф и м а. Виновата, барыня, может что прикажете?

А р д а н о в а. Что? Мне ничего не нужно.

С е р а ф и м а. А я сижу да думаю, дай-ка я у барыни спрошу, не нужно ли им чего. Завтра гости рано придут, так может лучше, что с вечера приготовить. И знаете, барыня, ужасно у нас много на кухне дров жгут, и прямо такое воспаление, что дышать невозможно. И к чему так. И дрова тоже денег стоят, а у кухарки, у Агафьи, нет в дровах никакого проникновения. Смотреть на них, так за господское добро сердце на пятнадцать кусков рвется.