Д о л г о в. Как же, я помню. Непременно. День ваших именин. Непременно буду.

А р д а н о в. Так пока до свидания. Я очень скоро вернусь

(Уходит.)

А р д а н о в а. (Ему вслед). До свидания, Коля. (Арданов, не оборачиваясь, уходит)

Д о л г о в. Отчего вы покраснели? Неужели вам это не безразлично.

А р д а н о в а. Во-первых, я вовсе не покраснела.

Д о л г о в. А во-вторых?

А р д а н о в а. А во-вторых - ничего.

Д о л г о в. О женщинах давно известно, что они всегда говорят "во-первых", как будто много-много хотят сказать, а хватает их только на это "во-первых".

А р д а н о в а. Вы хотите мне говорить дерзости?

Д о л г о в. Да, хочу. Я очень рассердился.

А р д а н о в а. На что?

Д о л г о в. На то, что вы покраснели. Мне это ужасно больно. Скажите мне правду... Скажете?

А р д а н о в а. Не знаю. Впрочем - нет - знаю. Не скажу.

Д о л г о в. Этого не может быть, вы его не любите. Вы молчите? Ведь это тип, понимаете - тип. В каждом провинциальном городишке есть таких двое-трое. Картежник. Он очень мил, конечно, симпатичен. Но ведь не для вас. Он для той институточки, какою вы были семь или восемь лет тому назад, когда вышли за него. Вы молчите? И то хорошо, что вы молчите. Вы бы могли заставить меня замолчать, а молчите сами. (Берет ее за руки). Лизавета Алексеевна. Не нужно этого ничего. Не нужно краснеть оттого, что он не откликнулся на ваш привет. Поймите, что его не должно быть в вашей жизни. Он - это ваше уродство. Это серый налета на вашей жизни, тусклая пленка, через которую вы неба не видите. За что? Вы яркая, вы красивая, вы свободная. Вся душа у вас певучая. Музыка ваша душа. Вы не знаете, как я любуюсь на вас. Среди всех этих трупов - вы одна живая. У них у всех немые души, немые и глухие. Вы одна - музыка. Красивая моя... Вот сколько времени я следую за вами, всюду ищу вас и каждый раз, как увижу, говорю с тем же восторгом: красивая. Если бы вы знали, какое это счастье, что вы красивая.