А р д а н о в а. (Смеясь) Иван Андреич, да ведь это же просто будильник. Самый обыкновенный будильник.

И в а н А н. (Растерянно) То есть это как так?

А р д а н о в а. Ну да, конечно, с вечера заведете, а утром он и затрещит.

И в а н А н. (Обиженно) Ну этак можно про все сказать. Да это и неважно, это я между прочим изобретал. А главное мое изобретение - это кинематограф. Хочу кинематограф изобрести.

А р д а н о в а. Господи. Да ведь он уже давно изобретен.

И в а н А н. (Ядовито). Так что же из этого? То ихний кинематограф, а то будет мой. Еще неизвестно, чей окажется лучше.

А р д а н о в а. (Илюшечке) Илья Ильич, садитесь к нам сюда, вам там одному скучно.

И л ю ш е ч к а. (Испуганно) Нет, нет, что вы Лизавета Алексеевна. Мне ужасно, ужасно весело.

В о р о х л о в. Оставьте его, барынька. Ишь ему весело. (Задумчиво) Не везет мне в сынах.

А р д а н о в. (Долгову) А вы на этот раз, на долго в наши края, Андрей Николаевич?

Д о л г о в. Да, вероятно, до осени. Мне тут нравится, да и дела кое-какие.

(Входит Серафима).

С е р а ф и м а. (Свистящим шепотом Ардановой) Карточные столы в кабинете приготовлены.

А р д а н о в а. Хорошо, хорошо. (Серафима уходит).

Д о л г о в. А это что за тип?

А р д а н о в. Это Серафима Ананьевна г-жа Светоносова, домоправительница и мажордом. Совершенно крепостная душа.

В о р о х л о в а. Ну уж где там. Разве теперь такие преданнные бывают, как в крепостное время. Теперь ни за грош господ своих за продукты продадут и выдадут.

Д о л г о в. Вот это-то именно и есть крепостная душа: она и преданная, она и предательница.

В о р о х л о в а. Ну уж это вы, батюшка, так только по-ученому путаете.

В о р о х л о в. (Иван Андреичу) Там против вас, кажется, большой пустырь есть? Так вот я этот самый пустырь купить хочу. Цементный завод строить.