- Ах, ты, пень-забубень! - рассердился Витя и еще раз пыром приголубил помеху на тропе археолога.

Пень вылетел из земли, сея на лету ложки, вилки, деньги, кольца, кулоны и цепочки.

- Ничего себе пенек! - раскрыл рот Витя, разглядывая березовый туес и его содержимое.

А потом заорал на все кладбище, наверно, так мамонты ревели, когда летели вниз бивнями в ловушку:

- Клад! Клад!!

Класс, конечно, сбежался на чужое добро...

- Я клад нашел! - примчался домой Витька.

- Где он? - мелко завибрировал отец.

- Отдал! - сиял Витька.

- Кому? - крупно завибрировал отец.

- Учительнице, она сдаст куда надо!

Отец заходил ходуном.

- Пенек! - закричал он. - Зачем орал на всю округу?! Зачем?! Сунь клад в рюкзак, и концы в воду!

- Это достояние государства! - возмущался дремучести родителя комсомолец Витя.

- Государство его закапывало? Ты кошелек на улице обронил - тоже достояние государства?

- Мне по закону полагается 25 процентов.

- Всыпать тебе полагается 225 процентов по заднице! - хватался за ремень отец.

Ременных процентов Витя не получил, мать отстояла. Как, впрочем, и законных. Клад, согласно полученным из Москвы бумагам, в разряде лома пошел на переплавку.

- Золотые цепи, кресты, "десятки", "пятерки", броши, кулоны в переплавку! - снова крупно вибрировал отец. - Пенек! Ой, пенек! Наделают из них разъемов и проволоки!

Отец и через десять лет не успокоился.

- Пенек стоеросовый! - обзывался время от времени. - На миллион человек одному-разъединственному в 100 лет такая жар-птица!.. А ты? Пять килограммов золота и серебра своими руками в прорву! Ой! пенек!