МОРАЛЬНОЕ ОПУСТОШЕНИЕ

Плохо быть больным, старым и никому не нужным. Хорошо быть богатым, уважаемым и здоровым. Кто спорит?

Штирлиц поднялся с кресла и встал на колени, чтобы заглянуть под диван. Где-то должна была оставаться бутылка водки, на полстакана должно хватить. Штирлиц пошарил рукой под диваном, но кроме пыли и прошлогодних окаменевших носков ничего не нашел.

"Да, ситуация, - подумал отставной разведчик. - И что теперь прикажете делать? На паперть идти или на панели лежать?"

Кряхтя, Штирлиц поднялся и, покачиваясь, прошел на кухню. Чистой посуды оставалось все меньше и меньше, так что приходилось есть постоянно из грязных тарелок. Он открыл холодильник и зачарованно уставился в его зловонную пустоту. Последняя банка тушенки, которую он специально оставил к празднику 7 Ноября, стояла пустой и старательно облизанной.

"Не иначе, как провалы в памяти, - посетовал Штирлиц. - Видимо, встал я еще ночью и во сне выпил водку и закусил тушенкой... Но почему тогда я голоден и у меня нет похмелья?"

Штирлиц недвусмысленно выругался. Слова, сказанные им, так и остались в его комнате, не вызвав ни у кого никакого протеста или ассоциаций: Штирлиц был одинок, и никому не нужен. Вдобавок к этому, он был стар и в плохом настроении. В этот момент в дверь несколько раз позвонили.

"Может быть, сосед? - предположил Штирлиц. - А что если он даст мне взаймы, а еще лучше просто так? Тогда я назову его хорошим человеком..."

Опираясь на свой легендарный костыль, Штирлиц прошел в захламленную прихожую и осторожно открыл дверь. На него смотрели два раскормленных мордоворота. Один - кавказец, со жгучими черными глазами; другой - белобрысый, глаза чистые, как слеза самогона. У обоих руки засунуты в карманы.

- Исаев?

- Ну.

- Дело есть.

- Проходите.

Штирлиц впустил двоих в свою квартиру, прицениваясь, не агенты ли это какой-нибудь иностранной державы пришли отомстить ему за проведенную в молодости подрывную акцию?