Потом настала война. Фашисты зверствовали направо и налево, пастор попал в руки Гестапо, но его спас Штирлиц.

Работая на Штирлица, пастор Шлаг оказался в конце шестидесятых годов в Москве, где и осел в виде "законсервированного специального агента". Долгие годы от Штирлица не поступала никаких известий, пастор Шлаг повеселел и решил наконец-то удалиться на покой. Он приложил все усилия, чтобы устроиться на работу в зоопарк и с годами дослужился до директора зоопарка, сменив свою фамилию на Шлангов. Выбирать ремесло, в общем-то, не приходилось: в Москве собрались одни атеисты и набрать для своей церкви прихожан пастору не удалось.

Когда Штирлиц вызвал его по экстренной связи, директор Шлангов не на шутку перепугался и в тот же день уничтожил опасную рацию. Штирлиц был способен внести в его строгую и налаженную жизнь кромешный абсурд и идиотский бардак. Снова попадать в руки супер-агента пастору Шлагу не хотелось.

Штирлиц стоял возле вольера и с доброй улыбкой кормил слона большими охапками сладкого тростника. Запихивая хоботом жратву, слон довольно похрюкивал и шевелил своими огромными ушами. Слон был старым, как дедушкин шкаф, но глаза его смотрели на Штирлица с живой и неограниченной любовью.

Пастор Шлаг затравленно наблюдал за Штирлицем из-за кустов.

- Вот ты где, - обернулся к нему Штирлиц, - а я тебя повсюду ищу.

Пастор Шлаг задрожал, как осиновый лист, в который вогнали осиновый кол.

- Сбегай-ка за пивом, а то я поиздержался. И купи три упаковки "Педигри Пала". Без него я пиво теперь не пью...

Пастор повиновался. Через час они сидели со Штирлицем в дирекции зоопарка и Штирлиц, молча глядя на пастора Шлага, обдумывал план предстоящей операции.