Борман мерзко ухмыльнулся. Это по его приказу фон Клюге подложили ежика. Шутка удалась.

- Так, - сказал Гитлер.

Воцарилась тишина.

"Почему я импотент?" - горько подумал Фюрер.

Через несколько секунд умному Геббельсу случайно пришла в голову мысль.

- Надо уничтожить партизан, и мы захватим Россию.

- Не проще ли уничтожить ежиков? - предложил Гиммлер.

- Так, - сказал Гитлер.

Все снова замолчали.

"Ну почему же я импотент," - страдал великий Фюрер.

- Надо вывести всех ежиков из России, - глубокомысленно сказал Геринг.

- И тогда в России нарушится биологическое равновесие, подхватил Гиммлер, - и партизаны перемрут с голоду.

- Гениально! - восхитился подхалим Шелленберг.

- И мы тогда покажем русским еще одну Курскую дугу и еще один Сталинград.

- Гениально! - орал Шелленберг.

- Так.

Гитлер поднялся, обошел стол, встал за спиной Бормана и похлопал его по потной лысине.

"Господи! Ну, почему же я импотент? Почему не он, не Геббельс, а именно я?"

И Фюрер пошел к Еве Браун. Все проводили его сочувствующими взглядами.

Дверь за Гитлером закрылась. Разговор возобновился.

- Предлагаю закодировать операцию словом "Игельс", - предложил Геббельс.

- Я - за, - сказал Мюллер, которому было все равно.

- Шелленберг, - попросил Гиммлер, - доставайте.

Шелленберг достал из-за пазухи бутылку армянского коньяка и разлил в рюмочки. Хватило на всех, а то, что осталось, Шелленберг вылил себе в рот.

- Предлагаю выпить за операцию "Игельс"!

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату ворвался Штирлиц. Все тут же сели. Штирлиц услышал только несколько последних слов.

"Скрывают," - подумал он и решил сделать вид, что он зашел просто так. Штирлиц подошел к сейфу, достал отмычки и в гробовой тишине вскрыл его. Он копался минут пять, но ничего нового не нашел.