До конца дня я обдумывал, что делать. В голове вертелась одна фраза: «За вопиющее нарушение дисциплины, выразившееся...» Однако в чем именно выразилось нарушение, сформулировать не удалось.

Я уже собрался уходить, когда зазвенел телефон.

– Докладывает Ящеров!

– Зайдите ко мне, – приказал я и не успел положить трубку, как он уже стоял в дверях.

– Что все это значит? – спросил я. – Что вы тут устроили?

По лицу Ящерова было видно, что он ошарашен.

– Виноват, – забормотал он. – Я, Игорь Андреевич, несколько недопонимаю... Так сказать, не совсем улавливаю...

– Чего вы не понимаете? – спросил я. – Я вас утром просил прислать мне скрепок. А вы что устроили?

– Общее собрание, – пролепетал Ящеров. – Поняв ваши указания в самом широком смысле, счел необходимым донести... Как основу для работы вверенной вам организации... Безусловно, были допущены отдельные искажения, но...

– Постойте, Иван Семенович, – сказал я. – Какие указания? Какие искажения? И потом, почему меня не поставили в известность о собрании?

– Моя вина! – прижав руку к груди, сказал Ящеров. – Не мог предполагать, что вы лично пожелаете участвовать... Ошиблись... Готов понести самое суровое...

– Слушайте, Иван Семенович! – сказал я. – Надо делом заниматься, а не болтать попусту.

– Безусловно! – вытянулся Ящеров. – Именно заниматься делом. В этом надо видеть смысл нашей работы!

– Вот-вот! – сказал я. – Я рад, что вы поняли. Идите.

В конце концов, я только начал тут работать и недостаточно знал людей, чтобы принимать поспешные решения.

Утром следующего дня я снова перечитал свой «План первоочередных мероприятий» и окончательно убедился в его продуманности. Нажав кнопку звонка, я вызвал секретаршу