- Да я даже не помню, знаю я его или нет.

- Вы с ним вместе работали.

Сергей уже устал объяснять, что это какая-то чудовищная ошибка.

- Я не знаю его, никогда не видел и не знаю, где он сейчас может быть.

Скрип пера. "Не зна-ю". Шел третий час допроса.

Видимо, утомившись, Сумрачный ушел пить кофе. Остался один Сухопарый.

- Согласно документации АО "Триза" вы продали свою московскую квартиру за двадцать шесть миллионов рублей. Куда вы дели эти деньги?

- Купил квартиру в Симбирске.

- А остальное?

Скрип-скрип... Пометка на полях: "Проверить".

- Видели-ли вы этого человека после двадцать второго числа?

- Нет.

Скрип-скрип.

- Каков был ваш с ним характер взаимоотношений?

- Не помню. У нас с ним не было взаимоотношений. Почему-то все это перемежалось совершенно не к селу ни к городу темой снов.

- Что вы видели во сне двадцать первого августа?

- Послушайте, - взмолился Сергей. - Какое это-то отношение имеет к делу?

- Большое.

- Не помню я.

Сухопарый оторвал лицо от измаранного листа бумаги.

- Имейте в виду, если вы и дальше будете упорствовать, мы будем вынуждены применить к вам спецсредства.

Сергей, у которого в Белокаменной на полке остались стоять семь томиков Солженицына, поежился. Странно, но свою квартиру в Москве он помнил смутно, как через туман.

Вернулся Сумрачный, с Сухопарым на пару, попеременно сменясь, они провозились с Сергеем еще часа два. Потом его отвели в камеру. По голой бетонной стене струились ржавые подтеки.

Два часа Сергей провел уткнувшись носом в жесткий лежак, переживая и успокаиваясь. А когда за ним пришли, по ту сторону двери обнаружился человек в белом халате...

- Не бойтесь, это не больно, - сказал врач, наполняя шприц. Сергей полулежал, прибинтованный к анатомическому креслу. - Времена подвалов давно прошли.