Ему не доставляло удовольствия выяснять отношения с мистером Шусмитом, родная стихия которого, ядовитая язвительность, всегда оставляла раны в его душе, однако привычка сделала это общение обыденным и научила относиться к нему с философской выдержкой. Причина меланхолии заключалась в том, что к нему подступили думы о Салли Фостер.