— Не многовато ли? — спросил я, вяло улыбнувшись.

— Может быть… Зато смело!.. Впрочем, вы как ученый кое-что поправьте… Через недельку принесите мне на подпись… И помните, что это все совершенно секретно!..

— А почему секретно? — спросил я обалдело.

— А потому, что это будет ударом по внешним врагам… Мы убьем их нашими цифрами!.. Если вопросов нет, желаю успеха!..

Директор встал из-за стола и протянул мне руку.

— Но… Ведь трижды три — девять, — вкрадчиво сказал я.

— А почему не тысяча восемьсот двенадцать? — сказал он. — Ведь все в мире относительно… Это еще ваш Эйнштейн придумал…

— Но трижды три все-таки девять…

— Зато тысяча восемьсот двенадцать больше, чем девять. Я верно говорю?

— Верно…

— Вот видите… А вы спорите… Эх, туги у нас на подъем…

И директор сокрушенно покачал головой.

— Но поймите, — сказал я. — Если взять три яблока, потом еще три яблока и еще три яблока, то будет девять яблок…

Он слегка повысил голос:

— Фрукты-овощи здесь ни при чем!.. Новая таблица умножения — путь к изобилию!..

Я взглянул в окно и тоскливо посмотрел на зеленую травку… Мне вдруг показалось, что я уже больше никогда не смогу растянуться на ней и подложить под затылок ладони…

В кабинете неожиданно стало жарко, и между лопаток потекли у меня струйки пота… Я проглотил слюну и хрипло промолвил:

— Три стула плюс три стула плюс еще три стула — это девять стульев.

— А по новой таблице — это тысяча восемьсот двенадцать стульев, — отчеканил директор. — И мы в два счета решим мебельную проблему… Вы что же, против решения мебельной проблемы?

— Нет… Но если взять три собаки и еще три собаки…

— Почему вы такой упрямый? — миролюбиво улыбнулся директор. — Вот скажите, у собаки есть бивни?