Конопатый встает:

– А их две новых линии, вы за какую?

Я говорю:

– Нельзя ли стаканчик водички?

– Пожалуйста.

Сидят, ждут. Допил – была не была, – говорю:

– Я за первую линию.

Конопатый:

– А мы за вторую.

Часовые, слышу, затворами лязгнули. Говорю:

– Мы же сидим напротив друг друга, та, что с моей стороны первая, с вашей будет вторая. Нельзя ли еще стаканчик водички?

Самый рыжий налил полстакана, говорит:

– Надоели вы нам со своей водичкой. Давайте заканчивать. Если вы человек с убеждениями, то прямо ответьте, вы с нами…

Я говорю:

– С вами!

Он мне:

– Не перебивайте, дослушайте до конца. Вы с нами…

Я говорю:

– С вами!

Он:

– …или с демократами и коммунистами?

У меня второй раз в голове поехало. Хорошо конопатый выручил. Он бумаги листал, листал и вдруг спрашивает:

– Кстати, вы с какого года рождением, гражданин Розенблат?

Я говорю:

– С пятьдесят четвертого, только я – Сидоров.

Они побледнели все разом, поворачиваются к часовым:

– Разве это не Розенблат?!

Я тоже вскочил, кричу:

– Что ж вы сделали, гадины?! Вы ж не того захватили, кого надо!

Часовые вдруг говорят самому рыжему:

– Товарищ Розенфельд, эта сволочь так похожа на нашего Розенблата! Сейчас мы моментом все исправим.

Поставили меня к стенке и отсчитывают десять шагов.

Я говорю комиссии:

– Вообще-то я еврей.

Они говорят:

– Поздно. Ваше последнее желание.

Я говорю:

– Нельзя ли стаканчик водички?

– Можно, но мы вам не советуем, вы и так уже обмочились.

Я пощупал, правда, мокрый. И тут проснулся. Что удивительно?! Лежу на мокром, то есть действительно обмочился. То есть сон вещий!.. Но к чему?

Говорят, «милиция» к грибам, «рыжие» или к дождю, или к перевороту. А может, просто скоро в самом деле начнут выяснять, кто из-за корысти, а кто по убеждению. Если бы все по убеждению были, до таких жутких снов не дошло бы.