Д е д. Пятьдесят?.. Преследовали почем зря.

К о р р е с п о н д е н т. Как они выглядели, эти изверги?

Д е д. Да как?.. Люди как люди, как сейчас все выглядят.

К о р р е с п о н д е н т. Спасибо, дедушка, у нас к вам остался только один вопрос. Что было шестьдесят лет назад?

Д е д. Шестьдесят?.. Тогда от голода много умерло. Жуткое дело.

К о р р е с п о н д е н т. А сейчас от голода не умирают.

Д е д. Щас нет… Щас от радиации.

К о р р е с п о н д е н т. Дед!

Д е д. Что?

К о р р е с п о н д е н т. Вот эта местность – старинное русское село Мясоедово, а я тебя последний раз спрашиваю: лучше стало жить?!

Д е д. Чем когда?

К о р р е с п о н д е н т. Чем при хазарах!

Д е д. При хазарах?.. Тогда предали все огню и пожарам.

К о р р е с п о н д е н т. Значит, сейчас лучше стало жить?!

Д е д. А чем лучше?

К о р р е с п о н д е н т. Пожаров нет.

Д е д. Так гореть нечему.

К о р р е с п о н д е н т. Дедушка… сгинь к чертовой матери! Лучше бы я делал передачу не из села, а из города.

Д е д. А чем лучше-то?

К о р р е с п о н д е н т. Еще раз вас с праздником, товарищи телезрители, до свидания. Всего, всего вам самого хорошего: здоровья, удачи, счастья, чтобы дом полной чашей! В общем, что-бы все было… как до хазар.

Сами по себе

Проснулись русские утром, видят – все партии, что у них были, исчезли. Сперва подумали, что на них тля какая-то напала, но тогда бы хоть шелуха осталась, а тут нет ничего. Ну и догадались, что просто их все ветром сдуло.

Остались русские сами по себе, не знают, куда ногой ступить, как бы во что не вляпаться без политического-то руководства.

Народ ведь и без того очень простой, только-только начал учиться есть, а то все ложкой в чужой рот попадал. Из ремесел развито было всего два: затягивание пояса и умение терпеть до гроба. Но зато уж, правда, и умельцы были! Это тебе не блоху подковать. Такие были даже, что еще и не кончилось у них терпение, а уже они в гробу. И культурно, к примеру, русские тоже мало кого обскакали. Много понастроили памятников, а как-то тут выдался свободный день, пригляделись – господи! они же все на одно лицо. То есть буквально везде один и тот же человек стоит. Вот до чего это простой народ был.