– Жаль, – сказал тот же военный, – жаль.

Другой военный, помоложе и помладше званием, пояснил:

– Нашли обложку от партбилета, в ней семьсот рублей.

Не успел он договорить, алкаши захлопали себя по пустым брюкам и пиджакам в поисках партбилета. Зазвенели голоса:

– Народ и партия – все едино!

– Где что-нибудь, там и они.

– Ум, честь и все такое.

– Иван, ты-то куда?

– Дура, не Иван, а Иван Петрович. Распустили дармоедов!

Очередь дрогнула раз, другой, третий, заколебалась, целиком оторвалась от пивного ларька и двинулась навстречу автоматам.

– Все коммунисты?! – удивился плоховыбритый.

– Все! – хором сказали алкаши.

– Жаль, – бросил военный, – жаль.

Другой военный, помоложе и помладше званием, пояснил:

– Семьсот рублей… все фальшивые. Чьи вот они, откуда?

Толпа немного помолчала, потом помялась, потом попятилась. Заговорили все разом:

– Болеет партия.

– А что ж ты хочешь? То она тебе в авангарде, то черт ее знает где.

– Заболеешь – на словах одно, на деле другое.

– Запутались, заврались. Так, что ли, Иван?

– А кто тут Иван? Тут Иванов нет.

Военные постояли еще немного и ушли.

Последние отблески солнца осветили чистое, голубое небо. Народ принялся пить пиво.

Телефонный разговор

Нина?.. Это я. Ну, какие у тебя новости?.. Муж уходит?.. От тебя?.. Сейчас прямо?.. Надо же. А чей муж?.. Твой?! Ну ты подумай, какой мерзавец. А чем мотивирует, Нин?.. Никакого внимания ему?.. Весь день на телефоне висишь?.. Ну, да… А какое ему, интересно, внимание нужно? Сыт и скажи спасибо. О чем с ним говорить-то? Ну о чем? Кто кому гол забил? Чтобы идиоткой стать? Вот именно… Да… Ну, ты меня просто убила, я сама не своя… Представляю, что у тебя в душе… Да… Представляю себе… Представляю себе… Да… Представляю себе… Я тебя не виню, Нин. Вот ты со мной что хочешь делай, а у меня к нему с самого начала какая-то неприязнь была.