– Взятка?!

– Подарок.

– Выйдите вон!

Гайдару стало плохо, он кое-как дотащился до кресла и тут же рухнул в него, схватившись за сердце. Заглянувший Шохин вызвал «скорую помощь».

Врач долго мял руку в запястье, жевал сочные свои губы, но ничего не говорил.

– Что с ним? – спросил присланный от Ельцина Шахрай.

– Сразу не скажешь, – запетлял врач.

– Жить будет?

– Как Бог даст.

– И вы ему что-нибудь дайте.

– А нам-то кто дает? – с обидой спросил врач.

Шахрая возмутило, он выбежал из кабинета.

Секретарша достала свой незамужний кошелек, отдала последние сто рублей.

Сделали укол. Гайдар повеселел до того, что вызвал начальника госбезопасности, намереваясь по-своему отблагодарить врача.

Когда гэбиста ввели в курс дела, он сокрушенно закачал головой:

– До чего дошло! Кому ж теперь верить?

– Арестуйте его, – потребовал Гайдар. – Сорную траву с поля вон!

– Арестовать можно, – затоптался гэбист. – Да тоже ведь хлопоты… лжесвидетелям плати, то да се, пятое-десятое… бензин нынче…

Секретарша стянула с пальца перстенек.

После второго укола Гайдар задышал ровнее, но серость с лица не сходила и речь не ладилась, хотя явно тужился сказать что-то.

Наконец мертвую тишину разбавил слабый шепот:

– Господи, почему ты не заберешь меня отсюда?

И столько было искренней боли в этом страдающем голосе, что сверху откуда-то разлился неземной свет и добрый-добрый голос сказал:

– Забрать-то можно… Да тоже ведь… у самого семья: Сын, Святой дух… то-се, пятое-десятое.

Гайдар, собрав остатки сил, поманил пальцем невесть откуда взявшегося корреспондента.

– Егор Тимурович, что?

– Коррупция на всех уровнях!

– Эка, батенька, – разочаровался корреспондент, – этой новости уж лет семьдесят… Можно, конечно, подать и как открытие… да бумага нынче вздорожала – никаких сил нет.