Сейчас женщины начали раскрашиваться под окружающую среду. Но это уже опасно. Мужчина идет, думает: куст или тумба? Вдруг: «А-а-а!» – много инфарктов.

Лучше краситься в ядовитые тона или нашими духами душиться – запах отпугивает.

Еще низкий поклон нашей легкой промышленности, такие платьица стали шить – надеваешь, и уже никто не хочет тебя ни грабить, ни насиловать.

Но это же, – говорю, – товарищ генерал, все не выход. К моей близкой подруге приходит как-то ночью… муж! В парике. Решил разыграть ее. Она достает из-под подушки отечественное средство защиты чести… И этой сковородой!.. Трехкилограммовой! Представляете себе… как у нее рука устала уже в первые двадцать минут?!

В общем, все, что они тридцать лет копили, ушло на его лечение.

Что это за жизнь? Когда она кончится?

Генерал руку на сердце положил, говорит:

– Я не я буду! Клянусь, к двухтысячному наши женщины вообще забудут, что такое честь и достоинство!

Не знаю, сдержат они слово. Пойду, а то уже поздно. Мне тут, слава богу, рядом. Сейчас мимо помойки, где недавно нашли расчлененный труп, сразу через сквер, где вчера стреляли из минометов, и я у себя в подъезде… где сегодня утром милиционера раздели.

Власть и Мафия

– Ну, здравствуй.

– Здравствуй. Смотри в сторону, будто мы не знаем друг друга.

– Смотрю… Ай и постарел ты! Ай и поседел! На дедушку стал похож. Помнишь дедушку-то, который у большой дороги жил?

– Как не помнить?.. А и ты не помолодел!

– На нервах все, на обещаниях.

– Дети как?

– В университетах… американских. Твои где?

– Мои там же… преподают.

– Ай и пожирнел ты! На бабушку стал похож. Помнишь бабушку-то, которая в лавке работала?

– Как не помнить?.. А и ты не похудел!

– Да ведь без движения все. Сижу и говорю – вся работа.

– Отложил на черный-то день?