– Потому что я раньше был ваш, потом уехал туда.

– А зачем вернулись сюда?

– Испытывал ностальгию, хотел повидать родину.

– А чего же уезжаете?

– Повидал родину, хочу испытывать ностальгию…

… Оставались проверенные, отрывались доверенные. Писатели – поодиночке, балерины – пачками, парторг сухогруза – вплавь ушел, три эсминца не догнали…

– Следующий! Почему едем, товарищи?

– Нэмци будем. Казахстана будем. Едем родной култура сохранять. Гамбург приедем – хаш делать будем. Гансик, дорогой, попрощайся. Скажи, ауфидерзеен, дядя Султан. Скажи, гуманитарный помощь тебе пришлем – с родной земли на родину…

Утечка мозгов. Утечка рук, утечка сердец… Вслед хлипы: «Пусть катятся!», вслед стоны:

Не может быть

«У, счастливые!..», вслед бормотанье: «Багаж… билеты… таможня…»

– Следующий! Куда собралась, мамаша?

– Куда? Никуда!

– А чего ж стоишь?

– А я знала? Все стоят, я встала, все отмечались, я отмечалась.

– Следующий! Почему…

– Потому! Потому что все прогнило! Хватит терпеть! Хочу бороться против этого кошмара!

– Так тем более, куда вы? Идите боритесь!

– Нет уж, дудки! Я – другим путем. Я, как Ленин, я из Женевы начну…

… И вслед плевали, и первый отдел ногами топал, и собрание было единогласно…

И вот – вперед, время! Вот уже можно официально – из загона. Спасибо за закон! Вовремя. Молодцы!

«Посадка на рейс Аэрофлота…»

«Следующий!..»

Кровотечение из страны.

1991

He может быть

Фантастика

К Семену Стекольникову пришел в гости крестный. Кока пришел. Вернее, Семен сам позвал его в гости, потому что не мог больше молчать, а сказать никому, кроме крестного, он тоже не мог.

Ну, посидели, значит. И так размягчились душевно, и такое расположение ощутили друг к другу!..

– Слышь, кока, – сказал Семен. – Я тебе что сказать хочу.