— Ты неженатый?

— Нет.

— То-то и оно. Кто ж на тебя такого позарится? Теперь вот что скажи. Ты мать свою когда в последний раз видел?

— С месяц назад.

— Не уважаешь мать-то, не помнишь, а она тебя поила-кормила. Небось последний кусок от себя отрывала, а ты мать-то родную ни в грош не ставишь. А была бы наколка, глянул, вспомнил, хоть платок ей к празднику и послал.

— Да она здесь же, в Москве, живет.

— Тем более ничего съездить не стоит. Пошли дальше. Вот ты ко мне подошел, ни здрасьте, ни привет, ни как зовут не спросил, ни как себя не сказал. А была бы у тебя наколка, хоть на пальцах, — красиво и вежливо. Понял?

— Понял.

— Или, допустим, картина у тебя на груди выколота: "Иван Грозный сынишку убивает" — незабываемый шедевр. Но ты же настоящую картину с собой носить не будешь, верно?

— Верно.

— А наколка — она всегда с тобой. Пришел в баню, разделся, сам посмотрел, людям показал. Всем удовольствие. Так-то, друг, а ты говоришь, зачем наколка. Выходит, нужна она. Да ладно, ты не расстраивайся. Давай так. В следующее воскресенье… Слышь меня?

— Слышу.

— В это же время сюда приходи. С корешем познакомлю, он тебе живо это дело поправит. Знаешь, он как с того раза наловчился, что хошь зашпандорит: хошь "привет", хошь орла со змеей. Змея-то тебе ой как к лицу будет.

— А что же вы ее, эту змею, себе не пришпандорите?

— Я бы с удовольствием. Жена не дает — ревнует. Понял?

— Понял

И мы расстались, довольные друг другом. Я вышел из бани. Ярко светило солнце. Дрались на асфальте воробьи. Дворник подметал улицу. На руке дворника синели слова: "Жизнь — обман". Я шел и думал, что может, он и прав, этот парень с галочкой. Надо к матери съездить. Платок ей к празднику подарить.

1977

Профессионалы