- Таня! - не унималась бабушка. - Где мой утюг?!

   Мама с трудом оторвала взгляд от экрана и посмотрела на бабушку глазами, еще полными араукарий.

   - Какой утюг? "Панасоник", что ли?

   - На что мне твой "Панасоник"! Он рази ж гладит? Мой чугунный куда-то делся!

   - Тьфу! - мама отмахнулась досадливо. - Кому он нужен, утюг твой на углях! Слава богу, электричество в доме!

   - Электричество! А вот отключат, как во Владивостоке, так я на вас посмотрю тогда! Узнаете, что оно такое - растопной утюг!

   - Да кто отключит-то?

   - Мэр, Таня, кто ж еще! Выборы ж на носу!

   Бабушка ловко оседлала любимого конька. Говорить о политике она могла сутками.

   - Попадется такой, как Черепков, и давай с электричеством баловаться! Включит - выключит! Включит - выключит!...

   Мама тяжело вздохнула. На экране привычно плакала Ракель, но отчего на этот раз, неизвестно.

   - Ну вот! Из-за тебя все пропустила!

8.

   Вечером бабушка вышла на крыльцо, чтобы занести на ночь в дом умывальник (от этих соседей всего можно ожидать). Сквозь рваные облака глядела полная луна. Где-то вдалеке лаяли собаки. Внезапно душераздирающий вопль разнесся над дачным поселком и тут же превратился в хриплый протяжный вой. Не поймешь, то ли человек воет, то ли зверь. Бабушка, крестясь, вглядывалась в сумрак. Вой исходил, казалось, с соседнего участка. Там что-то хрустело и трещало, будто стадо слонов ломилось сквозь бамбуковую рощу. Послышался тяжелый приближающийся топот, из-за угла дома выскочил всклокоченный запыхавшийся Андрюша с каким-то тяжелым предметом в руке. Едва не налетев на белую от страха бабушку, он поспешно спрятал руку за спину.

   - Андрюшка! Тьфу, чтоб ты пропал! - бабушка едва перевела дух. - Чего ты как сумасшедший несёшься?! Где ты был?