— Ну, Евгений, рассказывай, как ты устроился? Как здоровье?

— Э-э, вы знаете, у меня есть проблема, врачи говорят нужна сложная операция.

В голосе Z появляется энтузиазм.

— Это хорошо! Это очень хорошо, что тебя посмотрят именно наши врачи. У нас в Израиле очень хорошие больницы. Это хорошо.

Пауза, короткое раздумье.

— Ну, а как у тебя с ивритом?

— Э-э понимаете, это довольно трудно, ведь я не могу ходить на курсы.

В голосе Z появляется еще больший энтузиазм.

— Это очень хорошо! Тебя вылечат и ты пойдешь на курсы! У нас в Израиле очень хорошие курсы иврита, и прекрасные преподаватели. Это хорошо.

Пауза. Усиленные размышления. Наконец найден очередной вопрос.

— Ну, а как у тебя с работой?

— Какая работа, Z, я еле ноги таскаю!

Энтузиазм на другом конце линии достигает пика.

— Хорошо, хорошо!! Вот видишь, тебе сделают операцию и ты поправишься. Потом ты пойдешь на курсы и выучишь иврит. А потом ты сразу найдешь работу, я уверен! Здесь в Израиле очень хорошая работа!

Пауза. Энтузиазм в голосе сменяется чувством глубокого удовлетворения.

— Спасибо тебе, Евгений, что позвонил. Я рад был услышать, что у тебя все хорошо!

Короткие гудки в трубке.

Это не рассказ о трудностях иммиграции.

Это не рассказ о высокомерии коренных жителей.

Это рассказ об одном коротком телефонном разговоре.

май 2006

Израиль

Иврит

Прожив в Америке десять лет, я, наконец, выбрался в Израиль и зашел навестить своего старого школьного друга. Его не оказалось дома — как всякий программист он возвращался с работы поздно. Девиз хайтека во всем мире одинаков — преданность компании определяется не ранним приходом на работу, а поздним уходом с нее.