Утром Шапокляк торжественно вернула Гене и Чебурашке свистнутые билеты.

— Я не думала, что вы такие приличные люди. Вот вам ваши билеты, поезжайте и отдыхайте.

— А вы? — спросил Гена.

— А у меня здесь дела появились.

— Какие дела? — удивился Чебурашка.

— Природоохранные, — ответила старуха.

Чебурашка и Гена на всякий случай не стали выяснять, что это за дела. Пока Шапокляк была к ним расположена, надо было этим пользоваться. Через минуту у взбалмошной старухи можно было из друзей перейти во враги. Напоследок решили искупаться.

Слава богу, труба, из которой лились чернила, исчезла. И Шапокляк первой решительно вошла в воду. И вдруг как закричит:

— Вы что? Обалдели все?

— А что, — спросил Гена.

— А то, что я теперь стала похожа на негритянскую бабушку!

И верно, в реку по-прежнему сливались чернила. Только труба была запрятана в земле.

Черная и сердитая Шапокляк побежала к директору фабрики. Сзади бежали Гена и Чебурашка.

Мимо вахтера они пробежали с такой скоростью, что он успел повернуть голову вслед за ними, но не успел понять почему.

— Это что же такое? — кричала Шапокляк директору.

— А что? — отвечал он. — А где я рабочую силу возьму?

Они оба быстро соображали и говорили так, словно были давно знакомы с проблемой загрязнения среды и друг с другом.

— А то! — кричала старуха. — А то. У вас все леса набиты этой хулиганской рабочей силой. В пять минут можно выкопать отстойники для ваших проклятых чернил. Километр на два!

Она выбежала из кабинета и приказала вахтеру:

— Ружье наперевес! Вперед на захват хулиганов!

Оторопевший охранник подчинился и печатным шагом пошел вслед за старухой Шапокляк к реке.

Шапокляк начала дергать ту самую сеть, протянутую от берега до берега. Колокольчики зазвенели.