Такой валютой для всех завоеванных земель стала “оккупационная марка”. Правильно она называлась: Reihkreditkassenscheine (“Билет имперской кредитной кассы”), сокращенно RKKS. 1 RKKS равнялся (теоретически) 1 рейхсмарке, то есть настоящей немецкой марке. Обменный курс был установлен в соотношении 1 RKKS за 10 советских рублей. Это был грабительский курс, так как покупательная способность 1 немецкой марки до начала войны соответствовала покупательной способности 2 советских рублей. То есть курс оккупационной марки был завышен минимум в пять раз.

В этом и была причина такой странной лояльности немецких властей к валюте захваченных территорий. Помимо прямых реквизиций и просто грабежей оккупанты осуществляли и “закупки” необходимого для армии провианта и прочего у местного населения. Ведь иногда купить легче, чем отобрать: продавец сам принесет к тебе свои надежно припрятанные запасы. А “специальный” курс валют гарантировал, что такая закупка по затратам не менее, а то и более эффективна, чем силовые реквизиционные операции.

Во внешней политике любого государства война, торговля и обмен валют всегда настолько тесно связаны, что порой бывает трудно понять, где заканчивается война и начинается торговля, а где игра на курсовой разнице превращается в открытый грабеж. Для капиталистического общества смысл и войны, и торговли, и обмена валют един — обогащение. Способ, который оно выбирает в каждом конкретном случае, зависит от соотношения сил и сравнения сопутствующих затрат и нормы прибыли.

Все это отлично знал бухгалтер артели “Сполохи Коммунизма” Федор Овинов, который, в отличие от споровских коммунистов, читал не только “Критику Готской программы”, но и весь “Капитал” Карла Маркса. Книга в свое время вдохновила его, но не на разрушение власти капитала на земле, а на приобретение оного капитала в личную собственность.

В распоряжении Федьки уже находилась значительная сумма присвоенных им под шумок войны артельных денег. И Федька решил умножить капитал путем игры на курсах валюты. Для осуществления своей затеи Овинов прибег к финансированию торговых операций с захватчиками. Для чего ему пригодились бывшие кулацкие подпевалы, после революции итальянца оставшиеся ни с чем.