Во всяком случае, шинель бы я оставил. Через пятьдесят лет ей цены не будет.

Идти.

Нужно просто знать, что все, что ни делает офицер, он делает для блага Отечества.

Все пополам, как в песне. Вошел в кают-компанию и видишь: один ты за столиком, а сгущенка, на шестерых рассчитанная (по ложке па пасть), на блюдечке мерзко блестит. Делишь ее пополам и съедаешь.

Входит следующий.

– О-о, – говорит он, – сгущенка, – делит ее пополам и съедает.

Входит еще один и говорит:

– Ты смотри: сгущенка, надо же! – после чего садится – и опять пополам,

Четвертый входит и спрашивает:

– Вестовой, еще сгущенка есть?.. А почему?..

Офицер свою биографию не помнит. Так что лучше ее написать и держать при себе. Особенно раздражают родственники жены в пяти экземплярах в алфавитном порядке.

На флоте можно годами с человеком встречаться, здороваться и разговаривать, но не знать ни имени его, ни фамилии.

Если б не было комиссий по проверке на флоте существующих положений, то не было бы ясности в том, чем же мы все-таки занимаемся.

Начало работы комиссии сопровождается судорожной сменой кремовых рубашек на белые. С вечера объявляют: «Завтра – тужурка, белая рубашка!» До обеда по территории ловят тех, кто пришел в кремовых. Во время обеда объявляют; «Прекратить нервозность! Всем быть в кремовых!» После обеда ловят тех, кто в белых. К концу дня все все перепутали и пребывают кто в чем.

Так и встречаем комиссию: кто в чем.

Лежал у нас перед КПП огромный валун. Тонн на пятьдесят. И решили его перед комиссией убрать. Выделили пятьдесят моряков. Почему пятьдесят? А прикинули: по тонне на человека – и нормально будет. При соответствующей организации.