А если вдуматься, то и вправду – что за беда эти опечатки?

Ну напечатала питерская газета, что редакция ее находится в состоянии «повышенной говности». Так ведь против правды это заявление ничуть не грешило! (Да и вообще опечатка эта нередкая – еще в 1912 году в отчете Всероссийского съезда библиотекарей было напечатано: «подговительные работы».)

Или вот извинение из упомянутой выше «Вечерки»: «Редакция „Вечерки" приносит свои извинения болельщикам питерского мини-футбольного клуба высшей лиги „Политех". В наш вчерашний текст „«Политех» больше не аутсайдер. В отличие от «Единства»" вкралась досадная опечатка. Клуб занимает в турнирной таблице чемпионата России не 1-е место, как сообщалось, а 11-е».

Первое, одиннадцатое – кроме болельщиков, мало кто эту оплошность заметил. А перед болельщиками извинились, все чин чином.

Или все-таки опечатки – это беда?

Допустимы опечатки или нет? Простительны ли? Кто знает, есть ли на эти вопросы однозначные ответы.

Разве что к Карелу Чапеку можно прислушаться для начала: «Опечатки бывают даже полезны тем, что веселят читателя».

А еще можно прислушаться к величайшему из наших писателей – Александру Сергеевичу Пушкину.

КАК В «ОНЕГИНЕ» ПОЯВИЛАСЬ НЕПРИСТУПНАЯ БАШНЯ

На днях пришлю вам прозу – да Христа ради, не обижайте моих сирот-стишонков опечатками.

Александр Сергеевич Пушкин – письмо Михаилу Погодину

Пушкин и опечатки – слова, на первый взгляд, несопоставимые. Пушкин безупречен, совершенен, блистателен, и трудно предположить, что в его сочинениях, как в бриллиантах чистой воды, могут обнаружиться трещинки или иные дефекты.

Но одно дело гениальная пушкинская мысль, а другое – воплощение этой мысли на бумаге. Сам Александр Сергеевич, бывало, не поспевал за собой – вот и выводила его рука имя «Квалдио» вместо «Клавдио», фамилию «Гудунов» вместо «Годунов», слово «замылл» вместо «замыслил».