– Будем есть спички!

– Как есть спички?!

– Да вот так, – сказал я, отломал головку, бросил ее на землю и принялся жевать палочку.

– А зачем ты бросил это?

– Да это противно.

Она решилась, и мы стали есть палочки. Съев три штуки, Перса заплакала.

– Я больше не могу, я никогда в жизни не ела спичек, больше не могу.

– Ты, наверное, уже отравилась.

– Может быть, – ответила она. А я съел еще девять палочек и тоже потерял аппетит.

– Что же теперь будем делать? – спросила Перса.

– Теперь разойдемся по домам и умрем. Сама понимаешь, стыдно, если мы умрем в саду. Ведь мы из хороших семей, и нам нельзя умереть, как каким-то бродягам.

– Да! – согласилась она, и мы разошлись.

Дальнейшие события развивались следующим образом. Перса пришла домой и попросила мать приготовить ей постель, чтобы лечь и спокойно умереть. Тут же она призналась, что отравилась палочками, которые ела вместе со мной. Мать Персы, несмотря на столь трагическое положение ее дочери, сказала:

– Ну, раз ты могла есть палки в саду, так получай их и дома!..

А что было дальше, вы, конечно, догадались.

Из-за этой порки Перса страшно возненавидела меня. Так окончилась моя первая любовь.

Моя вторая любовь была еще более роковой. Я влюбился в дочь дьякона и написал ей письмо. А письмо вместо дочери получил сам дьякон и однажды в какой-то большой праздник после обедни отколотил Меня прямо на церковном дворе.

Мою третью любовь я не помню. Знаю только, что любил какую-то девушку, она меня тоже любила, но как она выглядела, не могу вспомнить.

Моей четвертой любовью была вдова. Я любил ее, но признаться не смел, потому что она была на двадцать два года старше меня. Между прочим, и не было никакого смысла признаваться, ибо, как я потом узнал, она любила какого-то пожарника.

Моя пятая любовь – воистину мой пятый позор. Не решаюсь и сказать, в кого я влюбился, скажу только, что из-за этого моя мать уволила ее.