Было невежливо ссориться с ним после этих комплиментов, но у меня не было выбора.

— Не беспокойся, пожалуйста, о том, что будет со мной к сорокалетнему возрасту, — сказал я. — Меня интересует, каким образом ты мог обещать мисс Мэзон внести за нее сто фунтов стерлингов?

— Ах, она рассказала тебе об этом? — беспечно воскликнул Акридж. — Да, я обещал и внесу. Дело чести, старина, дело чести! Она по моей вине лишилась службы, и я обязан выручить ее.

— Послушай, — сказал я. — Давай будем говорить прямо. Два дня тому назад ты взял у меня взаймы пять шиллингов и сказал, что эти деньги спасут тебя от смерти.

— Эти пять шиллингов действительно спасли меня от смерти, старина. Я очень тебе благодарен.

— А теперь ты швыряешь по ветру сотни фунтов, как какой-нибудь Ротшильд. Откуда ты их достанешь? Из пальца высосешь, что ли?

Акридж выпустил клуб дыма и огорченно взглянул на меня.

— Мне не нравится твой тон, старина, — сказал он с упреком. — Клянусь дьяволом, ты меня обижаешь. Неужели ты потерял веру в меня и в мое вдохновение?

— О, я знаю, что у тебя есть вдохновение. И широкий, прямой, твердый взгляд на жизнь. У тебя есть хватка, предприимчивость и огромные ослиные уши, которые болтаются вокруг твоей головы, как крылья мельницы. И все же я не могу понять, каким образом ты надеешься достать сто фунтов.

Акридж снисходительно улыбнулся.

— Неужели ты думаешь, что я обещал бы бедной маленькой Доре внести за нее деньги, если бы у меня их не было? Если ты спросишь меня: «Есть у тебя сейчас эти деньги?» — я тебе откровенно отвечу — нет, но они будут, непременно будут. Я уже чувствую их запах.