Акридж встретил меня с радостью осажденного гарнизона, увидевшего приближение армии, идущей на выручку.

— Старина! — закричал он. — Как хорошо, что я тебя встретил. Помоги мне справиться с Хэнком, дружище.

— Это Хэнк? — спросил я, разглядывая сидящего на мостовой джентльмена, который закрыл глаза, так как зрелище его собственной шляпы надоело ему.

— Да, Хэнк Филбрик. Я тебе рассказывал о нем. Тот самый, который хочет купить поместье.

— Зачем ему поместье? Он, кажется, вполне удовлетворен этим фонарным столбом.

— Бедный, он сегодня под мухой, — объяснил мне Акридж, с нежностью разглядывая своего друга. — Говоря по правде, старина, обидно, что такие большие деньги достаются подобным субъектам. Первые пятьдесят лет своей жизни Хэнк не пил ничего, кроме воды, и теперь старается наверстать потерянное время. Он только сейчас открыл, что на свете существуют ликеры, и они страшно понравились ему. Он смешивает их все вместе и пьет. Заказывает сразу дюжину разных ликеров, наливает все в одну чашку и услаждается ими. Можешь себе представить, что получается, если выпить смесь из бенедиктина, шартреза, кюммеля, крем-де-мэнд и водки. Особенно если к этому примешать немного шампанского и бургундского.

При мысли о подобной смеси я содрогнулся. С ужасом взглянул я на миллионера, распростертого перед фонарем.

— Неужели он действительно пьет эту смесь?

— Каждый вечер, вот уже две недели подряд. Я провожу с ним все время. Кроме меня, у него в Лондоне нет ни одного знакомого, и он не отпускает меня от себя ни на шаг.

— Что ты собираешься с ним делать? Ты отвезешь его куда-нибудь или он проведет на мостовой всю ночь?

— Если ты поможешь мне, старина, мы отвезем его в гостиницу «Карлтон». Он там остановился.

— Его оттуда скоро выселят, если он будет являться в таком виде.