Вот какое оно было:

«Мы — я и брат — пишем вам об этом. Наша цель не столь строится на славе своих ранних творений, сколько в получении авторитетных анализов наших с братом недосугов, что открыло бы нам альтернативы сокровищ в литературных подвигов грядущих сочинений. Мы с братом встречаем в наших юных корпусах моментов много невыносимых — даже до боли при ведших дефактов, что много повредило нам в плавном сообразовании со всей литературной корпорацией. Мы запоздали. Но, ничего. Нам ещё нельзя упускать листву на безнадёжное высушение и неозеленение. К сожалению, нравоучительной использованности в Степанцах нам не найти. Так, что посылаем с братом свои произведения, и ежели ваш уважаемый журнал отнесётся к нам инертно и напечатает, то посвятим свою жизнь великой литературе поэтических сообразований. Ответьте в „Почтовом ящике“ под фирмой „Абраму и Бенциону Самуйловым из м. Степанцов“».

При письме прилагались стихи обоих братьев, причём Абрам, обладавший, очевидно, пылким, сангвиническим темпераментом, писал так:

Стихи

Тебя безумною любовию любя, Готов отважиться на подвиг я опасный, Но если ты обманываешь меня, То знай, что мститель я ужасный. Как ягуар я кровожаден, зол, Тебя я буду мучать пыткою смертельной, Потом, вонзив в сердце тебе топор — Ращет покончу с жизнью твоей изменной.

Меланхолик Бенцион был прямой противоположностью своему пылкому брату. Тона у него были элегические, нежные, и даже стихи так и назывались «Элегия».

Ты пела в сладостном томленьи: Милый мой, люблю тебя. Внимали сим речам в сомненьи И звёзды, лес, шептавшийся с природой… Теперь же всё прошло… навек… Нет больше этих чудных снов. И так исчезнет всякий человек, Бесследно так же, как и это.