— Это ничего. Нос заложило от простуды.

— Ну прям! — возразил незнакомец. — У меня чахотка, сухотка, больная жена, пятеро детей и никакой пенсии, хотя я служил семь лет. Сами понимаете, интриги. Хлеба я не ел, потому что купить не на что. Послушали бы вы, как плачут мои детки!

— С удовольствием, — сказал учтивый Арчибальд. — А вот насчет хлеба… Он дорогой?

— Ну, понимаете, бутылка дороже, а если в розлив — еще туда-сюда. Тоже не даром!

— Пятерки хватит?

— Перебьюсь.

— До свидания, — сказал Арчибальд.

Встреча эта произвела на него глубокое впечатление. Я не скажу, что он призадумался — думать он, в сущности, не умел, но все же ощутил, что жизнь сурова, и с этим ощущением пришел домой, где лакей его, Мидоус, принес ему графин и сифон.

— Мидоус, — осведомился мой племянник, — вы сейчас заняты?

— Нет, сэр.

— Тогда поговорим о хлебе. Знаете ли вы, что у многих его нет?

— Знаю, сэр. В Лондоне царит бедность.

— Нет, правда?

— Еще какая, сэр! Съездите в Боттлтон-ист, услышите глас народа.

— Народа?

— Вот именно, сэр. Называется «массы». Если вас интересует страдалец-пролетариат, могу дать хорошие брошюры. Я давно состою в партии «Заря свободы». Как явствует из названия, мы — предвестники революции.

— Это как в России?

— Да, сэр.

— Убийства всякие?

— Они, сэр.

— Шутки шутками, — сказал Арчибальд, — а себя заколоть я не дам. Ясно?

— Ясно, сэр.

— Ну тогда несите брошюры. Полистаю, полистаю…

Если знать Арчибальда, как я (продолжал мистер Маллинер), трудно поверить, что его, скажем так, разум совершенно переменился от этих самых брошюр. Я даже не думаю, что он прочитал их. Вы же знаете, что такое брошюра: разделы, подразделы, пункты, подпункты. Если ей придет в голову сочетание слов «основные основы принципов дистрибуции», она удерживаться не станет. Гораздо вероятней, что его обратили речи Мидоуса.