– Адочка, ты меня уже нашла, – пламенно прошептал Евгений, хватая ее руку и целуя пальцы.

– О желаниях лучше не говорить вслух, – поспешила заметить Анжела.

– Желания – это так прекрасно! – воскликнула Клементина. – Я тоже хочу выпить за единственного… За ту единственную свинью, которая даже не позвонила!

– За Наденьку! – проснулся за столом дед. – За любовь!

– Папа, – встрепенулась Клементина, – ты еще не в постели?!

– Никуда не пойду. Я еще не съел холодец, – капризно пробурчал Бенедикт Аполлинарьевич.

– Я дам тебе его с собой, – пообещала дочь.

– И селедку под шубой дашь?

Да, у главы семейства было чувство юмора. Говоря про шубу, он подмигнул Анжеле.

– Селедку? – задумалась Клементина. – Нет, селедку не дам.

– Ты всегда была жадная, – заключил дед, – за это он тебя и бросил.

– Это я его бросила! Я-а-а-а-а! – заплакала великовозрастная дочь.

Тут Анжела решила, что всем уже хватит.

По личному опыту она знала, что праздники всегда заканчиваются или веселой дракой, или горькими слезами. Сейчас замаячил второй вариант. Нет, что ни говори, они с подругой хорошо встретили Новый год: в тепле, уюте, среди добродушных родственников мнимой Аделаиды. Любящих родственников, между прочим. У Анжелы, выросшей в детском доме, родственников не было. Вот Юлька – другое дело, у нее есть любимый дядюшка. И если бы он скоропалительно не женился и не отправился в свадебное путешествие, то она встречала бы Новый год с ним. Анжела взгрустнула, подумав, что ей придется расстаться с такими замечательными людьми навсегда. Но, с другой стороны, вдруг они ее любят только из-за денег? А будь она бедной родственницей – даже на порог не пустили бы. Константин Бенедиктович действительно собирался захлопнуть перед ней дверь.

Клементина заспорила с отцом (тот потребовал завернуть ему с собой тушеные баклажаны). Евгений воспользовался моментом и пригласил Анжелу танцевать.