- Как я сбрендил? – переспросил Мартовский Заяц, – Ну, это случилось в иды, один мой друг… – Во что? – переспросил Ахиллес. – Когда, – поправил Заяц, – В иды. Мартовские. – Не спрашивай его дальше, – нервно попросила Черепаха, – Кажется, я не хочу этого знать. Тут они, наконец, пришли. Заяц немедленно уселся на свое место рядом с Соней. Ахиллес откашлялся. – Привет, – сказал он. – Эта мышь – Соня? – тихо спросила Черепаха. – Нет, – мгновенно отреагировала Соня, – Эта Соня – мышь. – Гм. – В данный момент, – уточнила Соня. – Временами она не в себе, – подтвердил Шляпник. – Да. Вне себя я становлюсь черная и рыщу. – Рыщешь? – спросил Ахиллес. – Рычу и ищу. – Что? – спросила Черепаха, чувствуя, что зря это делает. Соня зевнула: – Что-то на "Ррры", вероятно. Черепаха тихо застонала. – Послушайте, – мягко начал Ахиллес, – Мы не хотим вам мешать, но у Кастора и Поллукса возникли проблемы, и они передали вам записку… – Как раз к чаю! – обрадовался Шляпник. – Очень странную записку. – А еще они странно выглядят. – И странно выражаются. – И Зевс сказал, что это к вам. – И еще что-то про тучки. – Не разбив яиц, – вдруг сообщила Соня, – Омлет не приготовишь. Черепаха схватилась лапами за голову. Ахиллес, тяжело вздохнув, достал из кармана записку и протянул Шляпнику.