Химией я заинтересовался лет с 6-ти, как первый раз увидел горение селитры. В основном селитра, марганцовка и пр. в-ва, которые тогда можно было достать, были основой моих опытов. Потом, по мере изучения школьного курса химии, опыты усложнялись. Основной мой друг детства — Саша Д., был моим бессменным помощником.

На краевой химической олимпиаде в Барнауле, в 1978 году жили мы в старой школе, где и проводилась олимпиада. В промежутке между заданиями болтались в коридорах, где делились опасными знаниями. Там я узнал, к примеру, как делают «кису», как получать меркоптаны из собственного, извините, дерьма, как синтезировать слезоточивые, получать бертолетку из дымовых шашек, порох из свинцового аккумулятора, цианиды из фотореактивов и пр. Слава Богу, большую часть знаний реализовать не пришлось.

Так вот. Кто-то с собой привез кристаллический йод. Купили аммиак в местном магазине и быстро сварганили йодистый азот. Разбросали в мокром виде по коридору. Взрывы, вопли, едкий газ! Весело, короче… Тут проходит некий задумчивый пацан, наступает на кучку, взрыв, пугается. Испуганно спрашивает: «А что это?!» Мы, думая, что забрел с соседнего этажа математик (там шла олимпиада по математике), снисходительно объясняем, что это, мол, йодистый азот. Парень отвечает: «Бабахает громко. Но слабо». И на наши возражения вытаскивает из кармана спичечный коробок. В нем — длинные острые бурые кристаллы, влепленные в оконную замазку. Вместе с замазкой отламывает аккуратно один такой кристалл и прилепляет на стену. Затем снимает ботинок и стукает по стене. Взрыв, грохот, отваливается кусок штукатурки. Мы с открытыми ртами спрашиваем, что это такое. Он: «А что у вас было?» Мы: «NI₃». Он: «Лохи. А это IN₃!» И ушел.